Биография изобретателя плоскорезов Фокина!

Биография изобретателя плоскорезов Фокина! 11 ноя 2016 года

                      ДАЙТЕ СЛОВО...

 
Первое  что  помню  (7-9 месяцев): мать  в  подполе  и  я  у  края  лаза. –  Интересно…

 А  на  завалинке - зеленая, толстая  лягушка  с  большу-у-щими  глазами. С-тра-а-ш-ная. –  Смотрел – смотрел  на  нее  и  так разревелся, что  мать выскочила из подпола  побелевшей.

   5-6  лет.  Первая  несправедливость.  Приехали  жить  в  Сапуново  Гороховецкого  района   (Владимирской области)  на  отцовской  полуторке.  Сбежалась ребятня  увидеть автомобиль.  Мы  с братом  Женькой  в  кузове, - гордые.  -«Вы  откуда?»  - «Из Коврова».  «Отку-да? Из коровы? »  - Смех  толпы:  злой,..    несправедливый.  Ведь  я  же  четко  сказал:  «Из  Ко-в-ро-ва».

   7 лет. Первое  огорчение. Крестный  отец  Николай  Иванович  Юдаев  подарил  удочку  с  шелковой  леской  и  настоящим  крючком.  Научил  насаживать  червя  и  ловить  рыбу.  -  Сколько  радости!  А  на  следующий   день  прислоненная   к  сараю  удочка  оказалась  без  лески  и  крючка. -  Слез  пролилось!!..

   1-й  класс  деревенской  школы.  Букварь  -  на  пять  человек.   Мать  сшила  тетрадь  из    оберточной  бумаги  (другой  не  было).   Пока  писали  простым   карандашом, -  получал  четверки.  Перешли  на  чернила  (непроливашка  в  малюсенькой  сумочке)  - возникли  проблемы.  Палочки  должны  быть  на  одинаковом  расстоянии  и  прямые.  Веду  пером  сверху  вниз, - а  на коричневом  вкраплении  в бумаге  чернила  расплываются. Придумал  вести  перо  вокруг  вкрапления.  Стало  олучаться  без  кляксы,  аккуратно,  но...  вместо  палочки  -  дуга…  За  творчество  получил  двойку. - Огорчению  не  было  предела.

   8  лет.    Жатва.  Конные  жнейки.  В  полдень  распрягают  лошадей,  сажают  на  них  мальцов,  и  -  с  богом!, - на  конный  двор.  Я тут  как  тут: и  меня.  Подобрали  спокойную  лошадь.  А  она  вскачь  -  догонять  первых.  Держусь  за  гриву,  не  дышу…  На  крутом  повороте  падаю  в  пыль  (хорошо  не  под  копыта). - До-о-лго  не  приходил  домой.  

   Через  неделю  опять:  «Дядя,  подсади».  На  коварном  повороте  удержался.  Подлетаем

к  конюшне…  Вижу: ворота  настежь,  бледное  лицо  конюха,  очень  низко  перекладина… И  крик: «Ложись!!,  мать  пере-мать».   Не  пригнись  я,  -  снесло  бы  полголовы.  К  лошадям  меня  больше  не  подпускали…    А  мне  и  самому  расхотелось.

   2-й  класс   начинал  в  Муроме.  «Ну,  Фокин,  как  учиться  будем?» – спросила   завуч.  –  Мне  показалось, - она  все  знает  о  моем   творчестве  с  крючочками.  

   -«Хорошо»,  - отвечаю.     За  2-й  класс  мне  вручили  Похвальную  грамоту  (тогда  ими  награждали  только  круглых  отличников).   Но  она была  единственной  за  все  7 классов. 

  После  семилетки  потянуло  в  романтику...  Поступить  бы  в  Щукинское  училище  - 

на  артиста,  или  еще  куда…  Хорошо что  прислушался  к  мудрому  совету  отца:  «Поступай  в  Муромский  машиностроительный  техникум».   

    Конкурс - четыре  человека  на  место. «Резали»  на  диктанте: так  быстро диктовали,  что    нормальный  человек   не  успевал  записывать.  Для  нас  с  Юркой  Игриневым  такой  диктант  был  игрой:  мы  в  7-м  классе,  дурачась,  натренировались  писать  ой-ей-ей  как. 

И  вот: два, два, два…   Вдруг:  три.  Головы  поворачиваются  в  сторону  счастливчика.  Нас  с  Юркой  можно  было  носить  на  руках. - Мы  единственные  получили  по  четверке.

  Техникум  (1955 – 1959).   Счастливое  бесшабашное  время.  Уроки  не учили, а стипендию получали   (экзамены  сдавали  на  4 и 5).   В  середине  же  семестра - как  выйдет.    

  Урок.  Первый  вопрос... Нервно  вчитываемся  в  конспект.  Преподаватель:

 -«Ответит  нам на него,..  т-кс,  …Иванов.»,  -  Вздох  облегчения  и перевертывание страниц.

  -«Я…  сегодня…  не  учил», - виновато  встает  Иванов. 

  -«Хоть  бы  к  доске  вышел,..  время  потянул,  идиот…»,  - шикает  на   состовшегося  двоешника  аудитория  и  нервно  листает  страницы  назад.

    Вспоминаю  те  годы с  нежностью...  Был  я  ведущим  артистом  драм.  кружка техникума,  (потом  -  народного  театра  клуба  им.  Ленина  при  заводе  Дзержинского, на  который  нас  с  Юркой  Игриневым  пригласили  работать  по  окончании  техникума).   Какие  спектакли  мы  давали!  Какие  концерты!  А  в    юбилейный  для  Ленина  год  я  сыграл  молодого  Ульянова:  даже  на  Целину  по  такому  случаю  не  отпустили…

   В  институт  особенно  не  стремился.  -  После  Армии,  мол.  Вдруг  один  знакомый  документы  сдал  для  поступления,  второй…  А  я?  -  рыжий?  В  последний  момент  сдаю  документы  во  Всесоюзный  Заочный  Машиностроительный,  филиал  которого - в  Муроме.  Времени  на  подготовку  не  было… Бессонные  ночи… -  и  вижу  себя   в  списке  студентов.  

   Армия  (1960 – 1963 г. г.).  -  Все  призывники  получали  повестки   за  неделю – две  до  отправки.  А  тут…  Пришел  на  работу  22  сентября  (работал  конструктором  в  ОГТ)  и  перед   обедом  телефонный  звонок:  «Срочно  в  отдел  кадров  за  расчетом,  завтра  -  в  Армию».Полдня гонял по заводу: подписывал  обходной.  Наконец  получил  отпускные  и  «подъемные».  Для  «солидности» купил бутылку  рома  (никогда  раньше не пробовал)  и  -  домой.   Навстречу  мать  в  слезах:

- Сынок,  тебе  завтра  в  Армию.  Сходи  к  родным,  сообщи…

  …Утром   провожали   до  военкомата.  В  дни  отправок  здесь  многолюдно: гармонь,   песни,  пляски…    А  тут…  -  никого.   Опоздал? 

 - А  вот  и  третий,  - радостно  сообщил  военный,  завидев  меня  в  дверях…  Вот  вам  документы,  вечером  быть  на  вокзале,  отправка  поездом,  - в  девять.

   Три  армейских  года.  Когда  нет  «боевой»  работы  - трудно: через  день  «на  ремень».   «Боевая»  работа  -  почетно  и  ответственно.  Сначала  - «Белка»  и  «Стрелка»  в  космосе,  потом - Гагарин,  Титов, Терешкова… Перед  дембелем   меня и Константинова Владимира  зачислили  в  Книгу  Почета  части.  Фотографии  в ней,  наверное, - до  сих  пор…

   Работа – учеба - женитьба  (1963 – 1969).    После  Армии  -  конструктор  на  том  же  месте.  «Сватали» в секретари  комсомола  на  уровне  райкома. -  Не  мое, сказал, это  дело.  Далее: завод  - институт, завод  - институт, завод  - институт. Свободные  дни: воскресенье  - суббота.  Однажды  и  ее отобрали.  «Был  день  в  баню  сходить…»   Из  потока  в  60  человек  40  бросили  учебу.  Один  сошел  с  ума  на  первом  курсе: «начерталка  довела».  Другой  умер  на  шестом  курсе - за  месяц  до  дипломного  проектирования.   Хоронили  институтом.  Хотели  с  Чигиневым  в  аспирантуру  -  по  окончании,  а  тут  решили: нет.  Получим   дипломы  -  и  на  диван: книжки  читать…  про  шпионов.

   Удивляюсь  как  при  таком  плотном  графике  женился.  Но,  как   «положено», - после  сдачи  «сопромата».   И  еще: получил  первое  свое  Авторское  Свидетельство  на  изобретение.  Изобретателей   на  заводе  было  двое.  Первым  - Воробьев,  -  вскоре 

Главный  конструктор  завода…    Мне   прочили  быть  -  Главным  технологом.

    Вперед,  -  в  деревню…(1969 –1973).   Шестилетнее  совмещение  работы  с  учебой  подорвало  здоровье  большинства  моих  однокашников.  Я  -  не  исключение.  А  еще   подсчитал: квартира  «светила»   лет  через  12-13.  Не  поехать  ли   на  свежий  воздух, - в  Сибирь?  Жена, смотрю, на  все  согласна – «куда  иголка,  туда  и  нитка».   

  Свою  «Сибирь»   нашел  в Селивановском  районе,  в  совхозе  «Красногорбатский». Его  директор  Алексей  Николаевич  Андрианов  (любимое слово  «понимаешь»)  через  год  вручил  мне  ключи  от  трехкомнатной,  «понимаешь»,  квартиры  со  всеми  удобствами...  

   Кем  я  только  не  был!   Инженер  по технике безопасности  и  пожарной  безопасности, - основная  работа.  Одновременно: начальник штаба  Гражданской  обороны, председатель  товарищеского  суда,  заместитель  председателя  рабочкома,  депутат  Совета,  заседатель  районного  Суда,  лектор,  пропагандист… -  Когда  меня  «усватали»  в  заведующие

отделом  сельского  хозяйства  Селивановской  районной газеты  «Искра  Ленина»,  и  я

прощался  с  совхозом  (банкет  на  природе),  секретарь  парткома  сказал:  «Кем    тебя  заменить?»  и  перечислил  мои  18  общественных  нагрузок.  При  этом   я  имел  строгий  выговор  от  облсовпрофа,  Почетную  Грамоту  Министерства  сельского  хозяйства СССР

и  медаль  «За  отвагу  на  пожаре»  от  Президиума  Верховного  Совета  РСФСР. 

    Журналист. (1973 – 1980).  В  кабинетах  редакции  с появлением  новенького   завис  шепоток: «Еще один  с  эзоповским языком?». –  Как  доказать  что  не  верблюд? - Только  делом.  Действуй,  изобретатель!..  А  что  если…  на  каждый  колхоз - совхоз  - блокнот!  Записываю  все,  что  представляет  хоть  малейший  интерес.  Накопив  материал,  стал  писать о  людях  с такими  подробностями,  что  удивлялись  сами  герои.   

    …Искал  алгоритм  литературных  материалов... - Чепуха, - говорили  асы. – Есть божья  искра – пойдет.  Нет  –  хоть об  стенку  бейся.   Проанализировал  сотни  и  сотни статей.    И… -  ура!  -  Вот  он,  алгоритм! -  Разрисовал  на  плотном  картоне…  Раньше мучился  с  чего  начать,  -  теперь  перед  глазами  -  десятки  вариантов.  И  так  бойко  заработал мой  конвейер,  что  месячную  норму  мог  выполнить  за  неделю.  Отправил  лучшие очерки

на   конкурс  журналистов  области...  - Второе  место.  - Слу-чай-ность, - парировали  коллеги.  Следующий  год – опять  второе…   Эзопа  в  газете  больше  не  поминали.  

  - Пойдешь  в  заместители? - предложил  редактор  Судогодской  газеты  Г.С Пинюгин. – Квартира,  детский  сад...  – что еще?

   - Квартиру – сразу.  Земельный  участок  - к  следующему  году...                                      

   Под  шепоток  завистников  в  новую  квартиру  въехал  через  месяц. – Одновременно

с  началом  применения  пустырника  от  высокого  кровяного  давления…  И  хоть  в  областном конкурсе  журналистов  вновь  занимал   призовые  места  (причем  всегла   будто  «подрезанное»  -  второе  место), - работа  в  новой  должности  стала  мукой.  Спиной  чувствовал  пристальное  внимание  окружающих:  не  споткнется  ли,  не  обронит  ли  ненароком  слова,  к  которому  можно  придраться.  Завистники  для  экспертизы  даже  местного  знатока  русского  языка  мобилизовали  навести  ревизию  на  фокинский  газетный  язык:  в  норме  ли?  После  долгих  читок  признали:  - в  норме.  

   - Брось ты  на  хрен  эту  редакцию, - говаривал  бывший   фотокорреспондент  газеты   Смоленцев. -  Иди  в  операторы, - на  Химик.  Зарплата – во!  И с  50-ти  -  на  пе-е-нсию!».

   Даже  рядовых  журналистов  в  то  время  увольняли  только  за  беспробудную  пьянку,

а  тут  -  зам.  редактора!  Как  уйти  по – хорошему?...   Ушел – таки.        

  В  гегемонах.  (1980 - 1987).   Рабочий  класс,  как  мы  учили, - гегемон  пролетариата.  Я - ученик  оператора.  Месяц,  второй…   С  третьего  (уже  оператор)  зарплату  получаю  больше  чем  когда – либо  в  жизни.  Плюс  рационализаторские  предложения:

20 – 30  рублей  в  месяц  (минимальная  зарплата  -  около  80).  Транспарант  в  цехе  почти  всегда  гласил:  лучший  рационализатор  за  месяц  -  оператор  цеха  непрерывного  выпуска  стекловолокна  - В. В.  Фокин.  Работа  вредная.  По  6  часов.  Но  голова  свободна,  -обдумывай  любую  фантазию...  И  времени  дома  - в-во! 

   Первое,  с  чего  начал:  как  повысить  производительность? -  Главный  вопрос  во  все  времена  и  у  всех  народов.  Особенно  актуален   для  тех,  чья зарплата  впрямую  зависит от  производительности.  «Рационализацию»  начал  с  нарушения  правил  техники  безопасности.  Заметил:  операторы  со  стажем,  чтобы  сократить  время  «подачи»  нити  на  бобину  -  притормаживают  ее  бешеное  вращение  каблуком  или  носком  ботинка.  От  подошвы  поднимается  вверх  едкий  дым,  а  сам  ботинок  при  таком  нештатном  использовании  служит  меньше  положенного  срока.  А  что  если…  к  подошве  ботинка  приклепать  кусок   от   тормозной  колодки  автомобиля  или  трактора?  Задумал – сделал.  И  вот:  бешено  вращающуюся  бобину  (после  отключения  намоточного  аппарата)  стал  останавливать  за  секунды.  Тоненькая  струйка  дыма  (от  бобины  ли,  от  тормозной  ли  колодки)                Они   меня  и  привели

к  первому  инфаркту… Работал  я  на чешских  размоточно – крутильных  машинах. Режим  задается  заранее.  Крутит  30  км  нити  и  автоматически  отключается.  Вытащи  полные початки, вставь пустые катушки, заправь  боббины  с  нитью. Для  всех – нормальное  явление.  А  присмотреться, - на  машине остается столько  недоразмотанных  боббин,  -«мелюзги»,  что  после  очередного  пуска  машины  еле  успеваешь  менять  боббины  и  «присучивать» (приклеивать)  нитку  к  нитке. У нерадивых  склейка – черная,  длинная.  Ткань  из  такой  нити   в  ткацком  цехе  браковали  и  выкидывали  метрами.  Или    километрами   переводили  в  малоценную  «тепловую»  ткань… 

    Идея  такова…   Машина  работает  без  останова  (кроме  профилактики).  Початки  в  каждый  отдельный  момент  - разной  полноты: один  пора  снимать,  другие - рано...  Кончилась  нить (и  початок  соответствует  шаблону), - снимай.  На  место  пустой 

боббины  ставь самую  что  ни  на  есть полную (она  даст полный початок без «присучки»). Если  початок  мал, - обязательно  бери  неполную  боббину  (такие старались  подкинуть  соседу:  чтоб  самому работать  спокойней).  В  результате – одна  полновесная  боббина

дает  полновесный початок.  А   две  «щуплых» -   початок  с  одной  склейкой.   

    На  практике  оказалось  все  необычайно  просто.  Почувствовал  я  это  после 3-х подряд  отработанных  смен  (18  часов),  когда  вывел  машину  на  равномерный  съем.  Боже,  как  все  оказалось  легко!  На  душе стало  спокойно - спокойно.–Вот  вам  качество, количество  и  работа  без  спешки  и  нервов!!

 …После  выходных  летел  на  работу  будто  на  крыльях:  как   эксперимент?  Издали  заметил:  початки  оди-нако-вой  полноты... - Екнуло  сердце.  Только  и  прошептал:

- Ребята… 

- За  твои  причуды  всей  бригаде  влетело,..  а  тебя,  наверное,..  - уволят. 

  Все  насмарку: предварительные  уговоры  начальника цеха  «как  это: производительность  растет,  а  работать  легче,..  -  иди  к  технологу, - она  у нас хозяйка  размотки»,  уговоры  «хозяйки»  чуть  на  коленях  «я  что и  по  ночам  буду  размотку  контролировать?»,  многочасовое  убеждение  размотчиков  других  смен  «я  то  ничего,  но  как  бы  чего  не  вышло»  и, наконец,  для  подстраховки, -  разговор  с главным  инженером  завода  (обещал  позвонить в цех,  да  так  и  не  позвонил).  

   Начинать  по  второму  кругу   не  было  сил… 

   А  вскоре  в  ночной  смене  я  получил  инфаркт.

    Необычное  чувство  свободы. (1987 –1993).   Дважды  (месяца  по  три)  выхаживали  в  больнице: обширный,  как  потом  сказали,  транс-муральный  инфаркт. - Инвалидность.  Пенсию  -  «в  дверь  просовывают…»   Домашние - на  работе  и  в  учебе.   Тишина, -   хоть  волком  вой. Ударился  читать  про  шпионов – не  то.  В  который  раз  взялся  рассматривать  конструкции   мотоблоков,  плугов  в  подшивках…   Сконструированный  ранее  агрегат  для  обработки  почвы  на  основе  двигателя  от  мотороллера  стоял  в  гараже  без движения:   «он   меня  уронит…». 

   Творчество   мало  изучено.  История  знает:  иногда  достаточно  мгновения  осознать  то,..  чего   за  столетия  не  придумали.  Волшебная  фраза  «а  что  если…» - сыграла  свою роль  и  на  этот  раз.  А  что  если  сначала  «скосить»  верхний слой  почвы?  -  чуть - чуть.  А  потом  работать  вглубь  насколько  хватит  сил.  Вот  оно, - мгновение,  которое  оценивается  теперь  как  талантливое  и  даже  гениальное  (сколько  писем  поклонников  легкого, удобного  и   универсального  огородного  инструмента, - настолько  универсального, что больше никаких  огородных  инструментов  не  требуется).  Два  действия  -  сначала  по горизонтали,  потом  - по  вертикали…  Но  к  ним  я  шел  12  лет…  Однажды  как  на  курсах  повышения  квалификации  журналистов  в  споре  с  коллегами  (ох  и  спорщик!)    высказал  мысль:  возможен  ручной  инструмент  для  очень  легкой  обработки  почвы.  Тогда  меня  поддержал  только  один  человек.    Надо  верить:  если  какая – то  работа  очень  трудна,  -     обязательно  где – то  рядом  «лежит»   неожиданное  и  очень  эффективное  решение.  -   Мы  сами  себе   зачастую   усложняем  жизнь.

   Итак,  пенсия  - 120 р.  (1988 г.).  Земельный  участок – 9  соток  в  трех  местах.  Взялся

за  клубнику  и  раннюю  картошку.  Накопаю  с борозды  мешок - везу  на  рынок  (ох  и  не  любил!!).  Зато  возвращаюсь  с   выручкой   50 – 100  рублей.  Два  дня –   пенсия.  Для  инвалида  очень  даже  здорово… Клубника  у  меня  - самая  ранняя.  Гладиолусов разве-е-л

 -  70 – метровая грядка.  Вот,  думаю,  так  и  надо  жить…

    Для  интереса  выращиваю  малоизвестные  растения.  Однажды  с  садовой  лебедой  (красной  и  зеленой)  возвращаюсь  с  одного  из  3-х  участков.  Навстречу  жена:  «У  нас гость». - Ба!.. Армейский  приятель  -  Луканов!  Приглашает  работать  в Канадско –Российскую   фирму.  Зарплата  равна  десяти  моим  пенсиям!  -  Не-е,  - говорю.  Я  для  себя  определился:  природа,  огород...   _- Берись,.. - настаивает.  В  третий   его  приезд  я  сдался...

    Работа  - «непыльная».  Хотя  для  двух  моих  высших  образований  -  оскорбительная:  транспортный  рабочий.  –«Ничего – ничего, - сказал  мне  старший  мастер  стройки - 

Е. Ф.   Михайлов, -  присмотримся, - повысим».

   Платили  действительно  хорошо.  Присмотрелись, - повысили. И  вот случай  «оправдать  доверие».   Гайковерт  у  монтажников разболтало до такой  степени, что  насадка перестала  «захватывать»  гайку.  Поискали – поискали,  -  в  запасе нет.  Позвонили  на  центральный  склад  в Питер: - «Все,  говорят,  вам  отправили…».  Многонациональную (русские, финны,  поляки, болгары,  китайцы, корейцы…) стройку  «залихорадило».   Все  склады  перерыли, – нет.  Удалось  найти  с  десяток,  да  хвостовик  не тот.  Старший  мастер  (присмотримся – добавим) –  в  смятении:  «Ребята,  придумайте  что – нибудь…»

 …Если  хвостовик  взять  от  сработанной  насадки,  а  зев  для  гайки - от  новой? - пришла 

в голову  изящная  мысль.  Я  - в  мастерскую  при  воинской  части.  Токаря, - говорят,  только  что  увезли  в  больницу.  Даже  инструмент  в  тумбочку  не  убрал.  – Позвольте, - говорю,  - одну  хреновину  выточить…  А сам  думаю:  я  же  с  техникумовской  практики

за  станком  не  стоял!!

   Часа  полтора  колдовал,  чтобы  подготовить  две деталюшки  для  горяче – прессовой  посадки.  И  вот…  «отверстие»  нагрели  на  электрической  плитке,  а  «вал» охладили  в  снегу.  Стукнули  кувалдой  три  раза.  Гайковерт  после этого  еще  лет  пять  работал…

 А  меня  «зауважали»   по – настоящему:  «Голова!».

   Потому  и  пригласили   на  следующую  стройку, - в  Волгоград.

  - О  зарплате  разговор  веди. Если  пригласили, - добавят, - шепнул  мне  «отдел кадров».

Я  ободрился  и  с  порога  генеральному: «Была  вторая  категория,  прошу… - первую…»      

   -М-да…  По  первой  категории  у  нас  перебор.  Ну,..  хорошо…   Мы  Вас  вызовем.

После  получасового совета генерального с техническим  директором  и старшим  мастером: 

- Поздравляем  Вас  с  должностью  мастера…

Такого  стремительного  повышения  я  не  ожидал.   Начинал  трудовую  жизнь  после  техникума   мастером,  и  заканчивать  буду  мастером,  - на  стройке.

 - Владимир  Васильевич, - поедем    смотреть   центральный склад  для  опалубки.  Приехали... Окраина Волгограда. 80 км  от стройки. - Вы что, -говорю, - рехнулись.- Такая  даль…  Предлагаю  всю  опалубку  (7  вагонов)  складировать  на  стройке.

 -Чего-о?- ты  кто такой?- пошел  на  меня  почти  двухметровый  начальник  стройки. – Оспаривать  самого Президента  фирмы?  Завтра  же вылетишь  с  работы.

  Трижды  звонил  зам. генерального.  Не  советовал  идти  против.  Я - ни  в какую.

  - Ну,  смотри… 

   Через  год  начальник стройки  уезжал  на  повышение.   Прощаясь,   извиняюще сказал:

   - Спасибо,  Владимир Васильевич, что  настояли  тогда…  - Мы  столько   съэкономили!!

  …Переходили  на  строительство  третьего  17-этажного  дома, - 3-х   подъездного.

  - Срочно  разобрать  опалубку!  Готовить  к  перевозке... – это  как  минимум - 3 недели,  да  на  сборку   месяц,  плюс  воровство: опалубка  из  алюминия.  (Мой  хороший товарищ  Владимир  Олегович  Гринев  организовал  засады  против  воров.  -  Помогало). 

Я   в  чертежи: опалубку  на  70%  можно  использовать от  только что построенного дома.

  - Стойте, - говорю, - перевезем  целиком. – А  у  самого  -  ни-какого  решения.

- В  наше  время  треллер  нанять - без  штанов  останешься. – резонно  парировал прораб.

- Везти-то  меньше  километра…  Неужели  не  приспособим   свою  технику?..

  Длина   опалубки - 6,5  метра.  Ширина - от 2,5 до  6.   Стройку обслуживал  «Камаз»  с  шириной  платформы  менее  2,5 метра.    И  вот  он  подъехал…

 -Т-т-так, - соображаю:   6-ти  метровые  доски - поперек  платформы! -  Для  надежности – доска  на  доску…  И  «сшить»  гвоздями.   

 Удивлялись в  Питере: почему  Фокин  людей  не  просит  на  сборку?

 …Привезли  из  С.-Петербурга   дополнительные  элементы  опалубки.   Пояса  ферм  должны  быть  левые  и  правые.  А  тут – все  левые.  Звоню:  вы  что?..  На  том  конце  провода,  чувствую,  аж  дышать  перестали: правые  левыми  - не  заменить…  Попутного  транспорта  не  ожидалось  месяца  три.  Расстояние - тысячи  километров!

- Ребята,  бывали  у  вас  подобные  случаи? -  спрашиваю  «старичков».

  - Случаи  были…  Но  всегда  заменяли  пояса  на  нужные.  Ничего  тут  не поделаешь...

  А  стройка  подпирает...  - Ждем  большущий  разгон  от  самого  Президента  фирмы.

   Опять  выручило:  «а  что  если…»  Старшие  мастера  в  Питере  долго  ломали  голову: как  Фокину  удалось  из левых  поясов  сделать правые? - Стройка  пошла: 3-4 дня – этаж.

…Везли  меня  со  вторым  инфарктом  в Волгоградский  больничный  комплекс  утром.

-…Ничего – ничего,  Владимир  Васильевич, – успокаивал  меня  в  палате  специально  прилетевший  через  неделю  зам. Генерального. - Мы  с  Вами  еще поработаем…

   До  обратного  рейса  самолета  оставалось  часа  три… И  все  это  время  мы говорили,  говорили,  говорили… Проводил  я  его  до самого длинного  коридора  корпуса.  Дальше  ходить  не  разрешали.  Долго – долго  смотрел  вслед  удаляющейся  фигуре.  Задумал: оглянется,  - буду  работать… Не  оглянулся.  -  «Переходить»  мне  в  другую  категорию.                                                       

                                                                                           В.  Фокин.  16.03.2001 г.

                                                Другая категория

                                                 

     В  районной  больнице  лечиться,  - не  мед,  а  тут  -  тысячи  км   до  дома.  Ни  жены,  ни  детей…  К  соседям  по  палате  то  родственники  придут,  то  знакомые.  А  у  меня  как  на  грех,  Но  в  Волгограде  насчет

 

Яндекс.Метрика